Новый взгляд на творчество художника

В будущей, еще только пишущейся, книге об истории русских картинных рам глава, посвященная авторским рамам, несомненно, будет одной из самых интересных, поскольку позволит по-новому взглянуть на творчество многих известных художников, а также продемонстрирует, насколько гармоничным и взаимообогащающим может быть сочетание рамы и живописного произведения.

Сразу обозначим, что понятие «авторские рамы» подразумевает рамы, выбранные или задуманные художниками для своих произведений. Таким образом, изучая авторское обрамление, мы составляем непосредственное представление о том, как художник мыслил представить свое произведение зрителям, на что хотел обратить внимание, какие нюансы для него важно было подчеркнуть в живописи. Ведь именно такую роль выполняет картинная рама, которую можно сравнить с оправой драгоценного камня.

Многие известные живописцы, такие как О.А.Кипренский, К.П.Брюллов, П.А.Федотов, И.Е.Репин, И.И.Шишкин, В.В.Верещагин, В.А.Серов, В.М.Васнецов, М.В.Нестеров и др., уделяли картинным рамам особое внимание. Если мы обратимся к эпистолярному наследию русских художников XIX в., то встретим немало строк, посвященных картинным рамам. Так, обращаясь в Совет Третьяковской галереи, В.А.Серов писал: «Рама должна иметь гармоническую связь с картиной. Поэтому художники столь тщательно избирают рамы для своих произведений. Формы и тон рам всегда стоят в зависимости от форм и тональности картин. Все, нарушающее гармонию рамы, обязательно нарушает и гармонию картины…».

В последней четверти XIX столетия в Петербурге и Москве работало большое количество рамочных мастерских, изготавливавших рамы с накладным лепным орнаментом. Художники обращались к услугам этих мастерских, иногда заказывая рамы по собственным рисункам (как В.В.Верещагин) или же выбирая обрамления для своих произведений из готовых образцов. И.Е.Репин пользовался услугами нескольких петербургских рамочных мастерских, в том числе мастерской Абросимовых на 2-ой линий Васильевского острова. Как правило, художник заказывал рамы из имеющихся в мастерских образцов. При этом, индивидуально для каждого произведения И.Е.Репин подбирал раму с определенным орнаментом, декоративным покрытием, особого профиля.

Выбор наиболее подходящих рам для картин являлся настолько важным вопросом, что художник мог пожертвовать своевременной отправкой своих произведений на выставку, ради того, чтобы одеть их в определенные рамы. Так, весной 1878 г. И.Е.Репин не успел отправить свои работы к открытию VI Передвижной выставки из-за того, что ждал специально заказанные им рамы из мастерской.

Сегодня, проходя по репинским залам Русского музея, я неизменно любуюсь изысканным сочетанием живописных произведений с рамами, значительная часть которых является авторскими.

Можно с большой долей уверенности сказать, что авторской является рама к одной из ранних репинских работ – «Воскрешение дочери Иаира». По обрамлению этого произведения можно судить, насколько тонко И.Е.Репин чувствовал взаимосвязь картины и рамы, умел использовать различные средства выразительности для того, чтобы рама подчеркивала достоинства живописного полотна. Строгая рама простого профиля с гладкими, без орнамента листелями соответствует изображенному на полотне библейскому сюжету. Главную роль здесь играет декоративное покрытие рамы, благодаря которому она является своеобразным камертоном картины, настраивающим зрителя на восприятие изображенной сцены. Узкие выступающие части профиля рамы вызолочены на полимент, тогда как широкий гладкий фриз покрыт краской, подобранной в тон позолоте. Таким образом, матовая краска гармонирует со сдержанным темным колоритом живописного полотна, в то время как узкие вызолоченные пояса профиля подчеркивают границу между картиной и окружающим ее пространством, и вместе с тем, сияние позолоты перекликается с мерцанием свечей, освещающих фрагмент написанного на холсте интерьера.

Для портретов И.Е.Репин часто выбирал рамы сложного профиля, с насыщенным, разнообразным декором. Так, к портрету графини Н.П.Головиной, изображенной в нарядном розовом платье, в накидке, отороченной мехом горностая, И.Е.Репин подобрал раму с широкими листелями, сложного профиля, с богатым орнаментальным убранством в виде букетов цветов, листьев и рогов изобилия. Комбинированное золочение по всей поверхности рамы еще более усиливает созданное впечатление роскоши. Положенное на полимент глянцевое золочение при любом освещении сияет на завитках листьев, головках цветов лепного орнамента, перекликаясь с великолепно переданными живыми репинскими мазками отблесками на драгоценностях графини.

Совсем иначе решено обрамление другого женского портрета – Л.И.Шестаковой, сестры композитора М.И.Глинки. Значительную часть жизни Людмила Ивановна посвятила пропаганде и сохранению творчества брата. Благодаря ее трудам была собрана книга романсов и песен М.И.Глинки, при ее участии составлен «Каталог нотных рукописей, писем и портретов М.И.Глинки», создан музей композитора при Петербургской консерватории. В портрете Л.И.Шестаковой основное внимание И.Е.Репин сосредоточил на лице женщины. Выбранная художником рама с обратным профилем (т.е. самая высокая часть профиля расположена около губки фальца) визуально словно приближает лицо репинской модели к зрителю. Чтобы понять, насколько авторская рама с ее искусным декоративным покрытием и накладным мастичным орнаментом в виде крупных листьев аканта украшает портрет, подчеркивает силу мазка и звучание цвета, достаточно посмотреть на портрет Л.И.Шестаковой в раме и без нее.

Между тем, для портрета композитора М.И.Глинки – «гения – завершителя своей эпохи», как говорил о нем сам И.Е.Репин, выбрана строгая, но при этом богато орнаментированная рам с тремя широкими и двумя узкими лепными декоративными поясами, где главной доминантой является пояс из лавровых листьев – античный символ славы. Комбинированное декоративное покрытие – бронза, поталь, золочение, образуя утонченную гамму, мягко оттеняет тревожный насыщенный бордовый фон портрета.

Вероятно, авторской является и декорированная в манере, характерной для московских мастеров, рама к репинскому портрету И.И.Шишкина. Вспоминая знаменитого русского пейзажиста в книге «Далекое близкое» И.Е.Репин писал: «Громче всех раздавался голос богатыря И.И.Шишкина; как зеленый могучий лес, он заражал всех своим здоровым весельем, хорошим аппетитом и правдивой русской речью. Немало нарисовал он пером… своих превосходных рисунков. Публика, бывало, ахала за его спиной, когда он своими могучими лапами ломового и корявыми, мозолистыми от работы пальцами начнет корежить и затирать свой блестящий рисунок, а рисунок… от такого грубого обращения автора выходил все изящней и блистательней». Таким и изобразил И.Е.Репин художника на портрете. Рама широкого сложного профиля, с массивными углами, выделенными крупными декоративными деталями, подчеркивает могучую фигуру И.И.Шишкина. Лепной орнаментальный пояс в виде ритмично повторяющихся листьев – на внешней стороне гребня рамы – служит своеобразным напоминанием о том жанре, которому посвятил свое творчество И.И.Шишкин. Рама является не только гармоничным дополнением портрета, но образует своеобразное окно в мир художника.

Необычно решено обрамление картины «Лев Толстой босой». И.Е.Репин вставил портрет в раму с широким гладким фризом, декорированным крупной гирляндой из лавровых листьев, выполненной в технике мастичной отливки. Декоративное покрытие рамы – поталь под темным лаком – созвучно кажущейся простоте внешнего облика великого писателя и в то же время оно не отвлекает от замечательного образа, созданного И.Е.Репиным. Благодаря плоскому широкому фризу и широкой, почти без скоса губке фальца рама визуально приближает «поразительную по своей внушительности» фигуру Л.Н.Толстого к зрителю. Лавровый лист, как и в раме к портрету М.И.Глинки, символизирует славу одного из столпов русской литературы. Интересно отметить, что подобного типа рамы, как правило, использовались для декоративных панно или монументальных батальных сцен, и репинский выбор этой рамы для портрета Л.Н.Толстого был достаточно смелым, неординарным решением, с которым, возможно, не все современники художника могли согласиться.

О том, что репинский, как мы убедились, безупречный, выбор картинных рам не всегда совпадал со взглядами на обрамление современников художника, есть любопытное свидетельство Я.Д.Минченкова – организатора Передвижных выставок. Я.Д.Минченков писал: «Очень часто в противоречии с репинскими картинами были его рамы. Серьезная вещь, строгие формы – и легкомысленная рама, не соответствующая картине. На это указывали ему товарищи. «Скажите пожалуйста, – как будто соглашался Илья Ефимович. – Действительно, в рамах мне не везет». Но рам не менял и в следующий раз присылал еще хуже». Не правда ли, неожиданное заявление? Совершенно очевидно, что при выборе картинных рам И.Е.Репин не только имел собственную, независимую точку зрения, но мыслил гораздо шире многих своих коллег.

Признаться, лишь однажды я усомнилась в выборе художника – когда узнала, что авторской является рама к произведению «Белорус». Казалось, портрет молодого крестьянина на фоне зеленого луга не вполне сочетается с рамой в стиле модерн с накладным лепным орнаментом в виде крупных стелющихся листьев и S-образных, напоминающих подковы завитков. Однако случай развеял мои сомнения. Несколько лет назад на время реставрации авторской рамы «Белоруса» пришлось переодеть в другую раму – с гладкими галтелями и украшениями в углах, какие часто выбирали для своих работ художники-передвижники. И, когда в новой, временной раме произведение повесили на экспозиции, «Белорус» больше не выглядел эффектно, словно «потерялся» на фоне других произведений художника. Вот тогда мы с коллегами убедились, насколько точен в своем выборе картинных рам был И.Е.Репин.

Оксана Лысенко